Главная
Карта сайта
Написать письмо
Админ
 МОЙ БЛОГ
"Я ВИДЕЛ СТРЕЛЬЦОВА..."
                                             « Я ВИДЕЛ СТРЕЛЬЦОВА…»    ЛЕТ 15 НАЗАД  У ВХОДА НА ТОГДАШНИЙ СТАДИОН АВТОЗАВОДА им. ЛИХАЧЕВА ЕМУ ПОСТАВИЛИ ПАМЯТНИК.  НАПАДАЮЩЕГО МОСКОВСКОГО  «ТОРПЕДО» И СБОРНОЙ СССР ЭДУАРДА СТРЕЛЬЦОВА ЧАСТО СРАВНИВАЮТ ПО  ТАЛАНТУ С ПЕЛЕ. НО ЕГО СУДЬБА СЛОЖИЛАСЬ ИНАЧЕ. ХОТЯ ПОСЛЕ «ОТСИДКИ» ОН  ВЕРНУЛСЯ НА ПОЛЕ И ДВАЖДЫ СТАНОВИЛСЯ ЛУЧШИМ  ФУТБОЛИСТОМ  СОЮЗА   ПОДАРОК НА СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ. Когда нет достаточной информации, начинают циркулировать слухи. Постепенно они перерастают в легенды и мифы.  Во времена моего детства  ходили, например, такие легенды (некоторые я записал тогда еще). Будто наша сборная  играла с немцами (англичанами, испанцами, шведами), и назначили пенальти (говорили: «пенальку» или «пендель») в наши ворота. К мячу подошел их центрфорвард (типа «буйвола» из повести Льва Кассиля) с черного цвета повязкой на правой руке (ноге) – запрещено  бить одиннадцатиметровый –  нескольких человек забил мячом! Разбежался, как влупит со всей дури,  – верхняя штанга! Ворота   обрушились на нашего голкипера. На этом игра закончилась – арбитр побежал в «Скорую» звонить, еле откачали, бедолагу-вратаря.  Или: играли киевляне с командой из Индии на стадионе им. Н.С. Хрущева, сразу после войны.  Народу  под завязку – все проходы забиты, ступеньки, на Черепановой горе – толпы.   С индийцев что взять –  вышли  босые, один капитан  – в обмотках, типа армейских портянок. Он-то, кстати и забил в «бессарабские» ворота с «пенделя». Правда, счет к тому времени был 17:0 в нашу пользу. Но самое главное – в  воротах у них стояла обезьяна, настоящая макака.  Прыгучесть – умопомрачительная!  Летала не хуже Андрея Гаваши из динамовского «дубля».   Мячи, как ананасы  ловила, видать, недавно только с пальмы сняли. И все – намертво, представляешь? Долго забить не могли, пока Паша Виньковатов не приложился своей «пушкой». Ну, обезьяна  вместе с мячом в ворота  влетела! Ну, а потом пошло-поехало – 17:1! Или: играли с «Динамо» московским в Киеве.  У них в защите – известные костоломы. Лупят по ногам внаглую, а судья, сволочь, тоже из Москвы – ни пары с уст! Два гола наши «положили» все же, так  не засчитал, представляешь? Москвичам – все, оказывается, можно: в офсайде пасутся и забивают (тогда говорили: «в апсайте»), судья, знай свое дело, свистит на центр. Ясно – что  чемпионы Союза,  но зачем же так явно их «тянуть за уши»? Короче, смотрели-терпели, а потом кто-то говорит: «Ребята, что же это в Киеве, на родной Бессарабке, делается? Здесь фашисты, когда с «Хлебзаводом» играли, и то не позволяли себе. Не пора ли перелом в игру вносить? Ну, все и побежали на поле. Москвичей никто не собирался трогать, да и скорость они показали – в свою раздевалку с низкого старта.  Мы пока добежали – их никого уже и не было. А судья – Белов —   к милиции бросился: спасайте, мол, бить бегут!  Наша милиция с понятием, но тоже, видать, замандражировала. Так что он получил свое. Не по полной ответственности – как заслуживал, но тоже, скажем, ощутимо. Самое смешное – что? В киевской раздевалке, гад, укрылся. Его там не били -  хозяева поля,  все такое! Так хлопцы  по очереди, кто проходил, в лицо плевали, он только вытирался.  Поражение засчитали – 0:3! Сволочи московские, когда все началось – 0:2 ведь было! И здесь смахлевала  федерация! Или: приехало «Торпедо», а у них – пацаненок  16-летний, в центре нападения, из заводской команды, над ним Валек Иванов шефствовал. У нас  в защите неслабые мужики, с ними особенно не пофинтишь.  А он – не смотри, что  щупленький, как побежит – не догонишь! Одно спасение: за трусы сзади!  Футболку ему порвали еще  в первом тайме – хорошо, по нулям отстояли. После перерыва выскочил  - угнаться некому за этим Стрельцом. Два сам забил, потом Вале Иванову  скинул, да так, что защиту в дурни пошил.  После третьего гола покидать стали стадион,  свист, ругань – испортил праздник людям!  Все же на бедро раз его поймали, а он мячик влево  пробросил Иванову на ход  –  тот в пустые ворота закатил. Так этот Эдик  защитнику нашему фигу скрутил  при всех! Судья видел, но отвернулся, будто так и надо… В начале 60-х больше всего легенд ходило про  Стрельцова. После провального выступления сборной СССР на чемпионате мира 1962 года в Чили, когда еле отстояли ничью с Колумбией (4:4, ведя в счете 4:1), услышал: - Да что вы хотите с этих инвалидов! Они же перед Чили ездили в зону, где Эдик Стрельцов «отдыхает», с командой зэков, продули - 1:9! Восемь голов  сам Стрелец положил, а девятый — с его паса Витек Гвоздь, известный  питерский карманник, завел в пустые ворота… Впрочем, по свидетельству многих, после того, как ему «скостили срок и перевели под Тулу (всего Стрельцов провел в лагерях четыре года и шесть месяцев), он  поигрывал в лагере, как рассказывала его жена Раиса, она даже мяч в лагерь передавала. Мой стаж болельщика – когда первый раз «проканал» на стадион Хрущева – исчисляется с 1959 года. К тому времени центрфорвард московского «Торпедо»   Эдуард Стрельцов вместе со спартаковцами Борисом Татушиным и Михаилом Огоньковым (все игроки сборной СССР) отбывали срок «в местах не столь отдаленных». А их фамилии – вымарывались из  справочников и книг о футболе.  Когда приводились составы, читатели обнаруживали  после восьми фамилий загадочное: «и др.».   О забитых голах рассказывали примерно так:  после удара нашего центрфорварда, которого правый крайний вывел в штрафную своевременной передачей, мяч влетел в сетку.». Или: «С подачи центрфорварда гол забил А. Ильин». Так что мы о нем знали то, что судачили болельщики, день и ночь простаивавшие у турнирной таблицы, у входа на стадион. Юрий Войнов, первый и единственный в составе киевского «Динамо» чемпион Европы, скупой на слова и эмоции, потом уже, когда можно было,  обронил:  "Если бы не та история со Стрельцовым, Татушиным и Огоньковым,  которых отцепили в последний момент из сборной, играли бы с бразильцами финал..." Не раз доводилось слышать:   кабы не «посадка»,   Стрельцов стал бы тем, кем стал на том чемпионате  Пеле. Парнишке еще 18 не стукнуло, а он за сборную забивает по два-три гола  не самым слабым командам в Европе. Тот, 1955-й,   для него счастливый выдался – не только закрепился в основном составе «Торпедо», но и стал лучшим бомбардиром чемпионата – 15 мячей.  Журналисты жаловались: со Стрельцова слова не вытянешь!» О своих успехах – неохотно: «Мне удалось хорошо сыграть в Стокгольме за сборную в 1955 году. Я забил тогда три гола. В Болгарии, в день своего рождения, забил два мяча. Тоже, конечно, запомнилось…». В 1956-м в Мельбурне, в составе сборной СССР, становится олимпийским чемпионом – девятнадцати лет от роду. Хотя золотую медаль тогда не получил – по регламенту ее вручали только участникам финального матча, а замены не разрешались. Тогда многие говорили в утешение: «Ничего, кто-кто, а Стрелец свою медаль еще получит!». Не получил…   «ЕСЛИ СПАТЬ, ТО С КОРОЛЕВОЙ!». «Он был сильнее всех на футбольном поле и слабее всех за его пределами» - сказал о нем его лучший друг и товарищ Валентин Иванов. И случилось – что случилось. Конец мая 1958-го. За два дня до отъезда сборной страны на свой первый чемпионат мира арестованы  ведущие игроки — Эдуард Стрельцов, Михаил  Огоньков и Борис Татушин.  Стрельцов получает 12 лет лагерей. Из допроса Эдуарда Стрельцова;   «25 мая 1958 г. я пошел в пошивочное ателье на проспекте Мира около Рижского вокзала, в ателье я встретил Огонькова Михаила и Татушина Бориса, они тоже там шили костюмы. Здесь мы договорились поехать погулять, здесь же был Караханов (отставной полковник, по мнению многих исследователей «дела Стрельцова» — он и спровоцировал всю эту историю. – В.К.).  Он сказал, что можно поехать к нему на дачу, где можно будет искупаться, мы согласились. На автомашине (описка: на машинах. – В.К.)  Огонькова и Татушина мы доехали до Пушкино, где Татушин проехал к своей знакомой девушке. Из ателье поехали я, Татушин, Огоньков, Караханов с девушкой, имени ее я не знаю. Сидели в машинах мы следующим образом: в машине Огонькова - за рулем Огоньков, далее я, Караханов, во второй машине - за рулем Татушин, девушка Татушина и девушка Караханова. Наша машина проехала до Пушкино. Татушин с девушками поехал к своей знакомой девушке домой, мы их ждали. Через сколько-то минут Татушин из Пушкино вернулся, у него в машине было уже четыре девушки, то есть девушки Татушина, Караханова и две новых. В машине, согласно договоренности между нами, мужчинами, и двумя девушками, мы заехали в магазин и купили водки, вина и закуски. Из Пушкино мы поехали к даче Караханова в поселок, названия его я не знаю. На даче мы взяли стаканы, к нам в машину сели два школьника по имени Сережа, и мы на двух машинах, в прежнем составе, уехали на реку. На реке мы загорали, на ковре разложили закуску и вино и выпили. На реке я познакомился с девушками. Одну звали Марина, других уже не помню. Все девушки тоже пили вино. На реке мы были дотемна, затем мы все поехали на машинах к Караханову домой, до этого мы попросили его разрешения об этом. На даче Караханова, затем в саду была опять выпивка. После этого все разошлись по парам, я остался с Мариной, фамилию ее я не знаю. Марина добровольно вошла вместе со мной в одну из комнат дачи, Марина спокойно по моему предложению легла на кровать, я лег вместе с ней, предварительно я снял пиджак…» Бытуют различные версии, пытающиеся  объяснить, что же случилось в ту роковую ночь. Одну из них озвучил известнейший  футбольный комментатор Вадим Синявский: «Звали же Стрельца в «Динамо» и армейский клуб. Заартачился. Чемпион… Чемпионы только в погонах спят спокойно. Вот и упрятали его. И то польза. Не будет забивать голы динамовцам». Сама эта сутная и запутанная история заслуживает на отдельное тщательное расследование.  Общественный комитет по реабилитации Стрельцова возглавляли Анатолий Карпов и Аркадий Вольский (к сожалению, уже покойный, в свое время – секретарь парткома ЗИЛ, зав. Отделом ЦК КПСС), материалам, собранным им, до сих пор ходу не дали и не обнародовали их. Вывод комитета: «Все утверждения суда, включенные в протокол, являются незаконными и не обоснованными».  Надо знать тогдашнюю спортивную жизнь и царившие в ней нравы  – если лучших не удавалось загнать в свои команды, от них избавлялись. Примерно в то же время «Спартак» выиграл Кубок СССР, обыграв в полуфинале «Динамо».  По высочайшем повелению результат аннулируют, Кубок отбирают, а полуфинальный матч переигрывают. Когда команда  «Динамо» проиграла легкоатлетическую эстафету на Садовом кольце, всех участников заставили бежать заново. …Стрельцова отправляют в самую тьму-таракань – печально знаменитые вятские лагеря, дее отбывают ссылку особо опасные уголовные и политические преступники. Особое предписание гласило: «Использовать только на тяжелых работах».  Из письма Эдуарда Стрельцова из лагпункта № 1: «Привет из Вятлага. Мама, извини, что так долго не писал. Все это время находился в Кирове на пересылке и думал, куда меня повезут. И вот я приехал в знаменитый Вятлаг. Здесь все связано с лесом, в общем лесоповал. Сейчас, то есть первое время, трудно работать. Грузим и колем дрова. И так за этим занятием целый день. Со школой я распрощался, здесь школа только начальная, до 4-х классов. Приходишь в барак и кроме как спать нечего делать. Да и за день так устанешь, что руки отваливаются. Но это, наверное, без привычки. А как привыкну будет легче. Клуба нет, кино показывают в столовой. Я тебе просто описал жизнь в этом лагере. И ты за меня не волнуйся, я уже ко всему привык». Выписка из истории болезни, 1958 год: Заключенный Стрельцов поступил в лазарет с множественными ушибами тела. Удары были нанесены в области пояснично-крестового отдела, грудной клетки, головы и рук. Удары наносились твердыми предметами, предположительно обрезками железных труб и каблуками сапог. Тело было покрыто ссадинами и кровоподтеками. Отмечены множественные рваные раны на голове и руках.   «ТУ ЗАВОДСКУЮ ПРОХОДНУЮ…»   Если это была спецоперация, то умело сработанная. Болельщикам о проступке Стрельцова более или менее внятно стало известно после  фельетона С. Нариньяни «Звездная болезнь», опубликованного в «Правде». До этого по Москве распространялись слухи (еще одно мощное орудие КГБ!) о том, что «Стрелец «погорел» на дочери шведского посла». Позже – «английского»,  «на дочери Фурцевой» и т.п. Самому же футболисту   приписывали фразу: «Если спать, то с королевой!».   …  В начале 1963-го, после  досрочного освобождения, вернулся   на завод им. Лихачева, потихоньку стал тренироваться, набирать форму,  надеясь вернуться в большой футбол.  Однако все попытки заявить Стрельцова основной состав московского «Торпедо» ни к чему не приводили, большой футбол оставался для него закрытым.  Много усилий приложил к возвращению Стрельцова тогдашний  директор ЗИЛ Павел Бородин.  Вскоре  рабочие  написал  письмо на имя секретаря ЦК КПСС Л.Ильичева, в котором задавали вопрос: «Кто заинтересован в том, чтоб Стрельцов не играл в футбол, любители этого вида спорта не получали эстетического удовлетворения? Провинился человек, он понес наказание. Неужели же за совершенную ошибку человек должен расплачиваться всю свою жизнь? Почему надо лишать человека любимого дела?». Заканчивалось письмо следующими словами: «Сейчас Стрельцов начал хорошо работать, учится в 10-м классе, и мы нисколько не сомневаемся, что он должен иметь право играть в футбол в рамках своих способностей». Реакция на это письмо в ЦК КПСС заслуживает того, чтобы быть приведенной практически дословно. Итак, первый документ: Записка секретаря ЦК КПСС Л.Ильичева зам. зав. идеологического отдела И. Удальцову. «Вот вопрос. Надо давать ответ — тот или иной. Прошу переговорить». Документ второй: записка от 27 июля 1963 года В.Снастина и И.Удальцова. «ЦК КПСС В ЦК КПСС поступило коллективное письмо любителей спорта Московского автомобильного завода им. Лихачева с просьбой решить вопрос о включении в футбольную команду мастеров класса «А» «Торпедо» Стрельцова Э. А., который отбыл пятилетний срок тюремного заключения и с февраля 1963 года работает слесарем на автозаводе. ...В мае 1958 года Стрельцов был осужден к семи годам тюремного заключения. Факты недостойного поведения Стрельцовым допускались и ранее. Он неправильно вел себя в быту, систематически пьянствовал, дебоширил, нарушал спортивный режим, за что в 1957 году имел строгое взыскание, а в начале 1958 года был привлечен к судебной ответственности. Однако выводов для себя Стрельцов не сделал. В мае 1958 года, самовольно уйдя с учебно-тренировочного сбора по подготовке сборной команды СССР к первенству мира, он принял участие в пьянке, закончившейся безобразной оргией, во время которой Стрельцов изнасиловал девушку. Находясь за границей, Стрельцов неоднократно нарушал порядок поведения советских граждан за рубежом. По проверенным данным, в 1957 году Стрельцов в кругу друзей высказывал сожаление, что он вернулся в СССР после поездки за границу. В связи с чрезвычайным происшествием, имевшим место с футболистом сборной команды СССР  Стрельцовым и рядом других спортсменов, Комиссия ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и международных спортивных связей 20 июня 1958 года приняла постановление «О фактах аморального поведения среди отдельных спортсменов сборных команд СССР», в котором было отмечено, что моральное падение футболистов сборной команды СССР Стрельцова и других,  наносит серьезный ущерб престижу советского спорта и дает пищу для антисоветской пропаганды за рубежом. В настоящее время некоторые руководители общественных и спортивных организаций завода им. Лихачева стараются забыть эту оценку поведения Стрельцова, преуменьшить его вину, представляя тяжкое уголовное преступление, совершенное им, как «ошибку». Несмотря на то, что с момента досрочного освобождения Стрельцова из тюремного заключения прошло всего пять месяцев, он рекламируется как хороший и дисциплинированный рабочий, а также квалифицированный футболист, игра которого доставляет эстетическое удовлетворение. Вопреки ранее принятому решению о дисквалификации Стрельцова, руководители спортивных организаций завода в мае-июле 1963 года дважды допускали Стрельцова к играм дублирующего состава команды мастеров класса «А» и один раз к товарищеской игре основного состава команды «Торпедо» в г. Горьком. Участие Стрельцова в этих играх используется определенной частью болельщиков для прославления Стрельцова. Многие зрители, присутствующие на стадионах, встречают выход Стрельцова на футбольное поле аплодисментами и одобрительными выкриками. В г. Горьком накануне товарищеской игры по футболу на центральном стадионе по радио было специально объявлено о том, что в составе московской команды «Торпедо» выступит Стрельцов. Когда по настоянию руководителей Центрального совета Союза спортивных обществ и организаций СССР Стрельцов не был допущен к этой игре, большая часть зрителей скандировала «Стрельцова на поле» до тех пор, пока, во избежание беспорядков на стадионе, не было принято решение допустить Стрельцова к игре. Все организуется для того, чтобы разрекламировать Стрельцова и добиться его включения в команду мастеров класса «А». Считаем, что включение Стрельцова в состав футбольной команды «Торпедо» сделает необходимым его выезды за границу, что создало бы за рубежом нездоровую сенсацию вокруг Стрельцова, поскольку его история, в свое время, нашла широкое освещение в зарубежной прессе. Вместе с тем включение в состав сильнейших спортивных команд морально нечистоплотных людей нанесло бы серьезный ущерб работе по воспитанию молодежи и спортсменов, авторитету советского спорта, как в нашей стране, так и за рубежом. В связи с изложенным вносим предложения: — просьбу о включении Стрельцова Э. А. в состав футбольной команды мастеров класса «А» считать неправильной; — поручить Московскому горкому КПСС дать соответствующие разъяснения по данному вопросу партийному комитету и руководству автомобильного завода им. Лихачева, обязав дирекцию и партком завода обеспечить правильное отношение коллектива завода к вопросам воспитания спортсменов и развития физической культуры и спорта на заводе. Просим согласия». Сверху на записке начертано: «Согласиться: Л.Ильичев. Л.Брежнев». И, наконец, третий документ: «По сообщению МГК КПСС, секретарь горкома партии Кузнецов Н. А. приглашал в горком директора завода, секретаря парткома и зам. председателя профкома на беседу, в ходе которой дал необходимые разъяснения и поручил осуществить конкретные меры с тем, чтобы впредь на заводе не поднимался вопрос о возвращении в команду «А» Стрельцова. Зав. сектором физической культуры и спорта И. Зубков». Бытует мнение,  что  « дело Стрельцова» приобрело в свое время — весной 1958 года — заведомо обвинительный уклон во многом потому, что так   распорядился   Н.Хрущев, тогда первый секретарь ЦК КПСС.  Причем — устно, письменного указания не было. Действительно, при Хрущеве (Стрельцов освободился  из заключения в 1963 году) ему категорически не разрешали играть. Именно  этим сторонники данной версии объясняют позицию Л. Брежнева и Л. Ильичева. Когда же Н.Хрущев был освобожден от должности в конце октября 1964 года, практически сразу же, в сезоне 1965 года, Стрельцову разрешили выступать за московское «Торпедо. Но он еще долго оставался «не выездным» — КГБ СССР упорно не выпускало его за границу.  ТО, ЧТО ВИДЕЛ САМ. Не мудрено, когда он вышел на поле,  народ валом шел на «Стрельца». Первый раз увидел  его осенью 1965-го, в ключевом матче с торпедовцами,  когда «Динамо» тренировал  Виктор Александрович Маслов , с которым связывают наибольший взлет «Торпедо»,  и которого функционеры  автозавода   выставили на улицу, о чем ему сообщила вахтерша. Именно Маслов, увидев 16-летнего парня в игре, сказал: «Это будет игрочище!». На первый сбор из Перова он, выросший без отца, с больной матерью,  прибыл в ватнике и с деревянным чемоданом. Через три года этот паренек услышит: «Знаешь, Эдик, я тоже играл, но как ты играешь…». Фраза принадлежала Григорию Федотову. …  С поблескивающей лысиной, плотно сбитый, на крепких ногах, слегка с перебором веса, Стрельцов казался, на первый взгляд, вяловатым, каким-то сонным и малоподвижным. Когда мяч попадал к нему, сразу в касание, максимум —  два, отдавал, как правило, на ход товарищу по команде, и сам неторопливо трусцой бежал в атаку. Игру он «читал» на три-четыре хода вперед, мяч отдавался так, что партнеру было очень удобно его принимать, перед ним возникало   несколько перспективных продолжений атаки, а соперников ставило  в затруднительное положение.  Со стороны, с трибун, это казалось настолько простым и естественным, что непонятно было: почему другие так не играют?   Удивительно, что, мало двигаясь и принимая участие в игре фрагментарно,  он  не опаздывал и поддерживал атаку, которую сам же несколькими ходами, как бы нехотя, начинал. «Динамо» тогда пребывало на подъеме, на ходу, в прошлом сезоне – первом при В.А. Маслове – выиграли Кубок,  и теперь стремились к золотым медалям. Жаль, но в тот год не получилось – во многом, благодаря Стрельцову, заметно усилившему торпедовцев.  В Киеве «Динамо» начало вдохновенно, с настроем, и лидер как-то очень быстро получил три мяча в свои ворота. Публика ликовала! Такой матч – и 3:0 –  то ли еще будет! Когда казалось, что шапками их забросаем,  кто-то неосторожно обошелся со Стрельцовым – уронил почти центнер веса на газон, даже не извинился. И Стрелец «завелся». Это надо было видеть. Падает, как подкошенный  Василий Турянчик –  любимец и капитан, самоотверженный до мозга костей, который ради команды готов на все и уж точно не станет  симулировать. А Стрельцов, будто ничего и не случилось, семенит с мячом вперед. В подкате кто-то пытается остановить – тщетно. И удар вроде несильный, но расчетливый  – 1:3. Только развели с центра – снова контратака, Стрельцов, играючи, прокидывает мяч мимо Сабо – тогда лучшего полузащитника «Динамо», да и всего Союза. Они бегут вровень, и Сабо, который обычно не проигрывал  единоборств, уступает. По крайней мере, так нам  кажется  с трибун. Когда же, наконец,  догоняет, Стрелец по высокой дуге посылает мяч в штрафную, а там — откуда ни возьмись – два торпедовца, и уже – 2:3. Пока все следили за концовкой, проглядели, чем же у них кончилось с Сабо, только Йожеф,   не дававший никому спуску, лежит на газоне, закрыв лицо руками. Судья бесстрастно указывает на центр. Его протяжный длинный свисток тревожным эхом  отдается  над ареной. Мы сидим за «жулянскими воротами» — на самой галерке,  скинувшись по «полтиннику»,  на последние деньги,  с рук, купили три билета на шестерых.  Скорей бы закончился этот кошмар! Слава Богу, как то доиграли, выстояли… «А ЗАЧЕМ  БЕГАТЬ ЗРЯ? Второй раз увидел его в Ташкенте – 40 градусов в тени, и  матч местными организаторами  назначен на 15 часов – в самый солнцепек. Расчет понятен – вот он, фактор «своего» поля – в действии!  Сидим голые – то есть, без маек. Солнце жарит немилосердно. Народу – полный стадион,  «Пахтакор» принимает в ответном матче на Кубок автозаводцев. В Москве отстояли нулевую ничью, замаячил вполне реально выход в полуфинал. Если команда выходит в финал –  игроки получают звание «мастеров спорта». В те времена значок и удостоверение не продавались ни оптом, ни в розницу.  «Мастерам» государство выплачивало пенсию. Ну, и вообще – почет и уважуха! Почему-то все едят – прямо на трибунах – шашлыки на деревянных шампурах. Смешно сказать – по 40 копеек, семь кусков горячего бараньего мяса. На «сладкое» - «Рахат-локум» в коробках,  с  густой сахарной пудрой.  Выглядит экзотично - смуглые тела, только зубы сверкают, как белые бусы, повсюду - хрипло-гортанный незнакомый говор. Спиртного нет, даже пива. Болеют в Ташкенте очень экспансивно,  мне казалось, как в Италии. Хотя в Италии не был, а когда побывал и увидел – понял: не так. В Ташкенте —  покруче все же будет. Короче, как заорали с первой минуты, погнали своих забивать, так до самого конца не унимались,  в голове – сплошной бедлам. А может, сейчас думаю я, голова болела от расплавленного воздуха, от которого не было спасу, и от солнца, жарившего конкретно, так, что раскаленная сковородка казалась благом?  Стрельцов в составе вышел под «своим» восьмым номером, постоял в центре поля, огляделся-осмотрелся и, не спеша, потянулся на правый фланг, к противоположной трибуне. Здесь находилась так называемая «правительственная ложа», выступавшая в силу своей архитектурной особенности чуть вперед,   над центральной трибуной. Она-то и отбрасывала малюсенький кусочек тени, под которым  и укрылся  Стрелец. Он простоял там весь матч, почти не сходя с места, никак не реагируя на обидные  реплики. Иногда мяч попадал к нему, и он быстро, в два счета, от него избавлялся, возвращаясь на свое место под козырек.  «Пахтакор» провел оба тайма в беспрерывных атаках, можно  сказать,  что играли в одни ворота. Несколько раз чудо спасало торпедовцев, то выручал вратарь,  то штанга, то крестовина, то форварды хозяев беспечно транжирили моменты – подумаешь, забьем еще! Но – не забили. А когда играть оставалось минут пять, и судья-информатор объявил, что в случае ничейного исхода (0:0) будет назначено дополнительное время, мяч попал к Стрельцову. Жара к тому времени если и не спала, то кусала уже не так, иногда даже казалось, что-то наподобие дуновения  ветерка касалось волос. Получив мяч, Стрельцов не стал сразу избавляться от него,  а легонько пропихнул его вперед и перешел на половину «Пахтакора».  Где были двое защитников, простоявших рядом с ним весь матч, побежали забивать, чего же дежурить, если он – никакой и не бежит? А форвард, между тем, ускорился немного,  как бы разминая застоявшиеся ноги, тело, да и просто, соскучившись по игре. И я вдруг подумал: а ведь дополнительного времени может и не быть, и мы еще успеем на поезд. Как-то тихо стало на стадионе, и каждый его шаг, каждое касание ногой о мяч – так мне казалось – было слышно. Господи, да ничего красивого в этом беге  – грузноватом, даже немного вымученном, «хіба хочеш – мусиш», через «не могу» - не было! Казалось:  пойди центральный защитник, смело, «с ногой», и он отпасует в сторону, а то и вовсе потеряет мяч – чай, не Марадона! Но Стрелец пробежал центрального защитника, как деревянную стойку обегают на тренировке,  тот не успел не только «всадить», даже приблизиться на необходимое для этого расстояние. Хорошо – второй  страховал и пошел резко, как учили, выручать товарища. Стрельцов же, что было совершенно неожиданно,  срезал угол и вошел в штрафную, приближаясь к одиннадцатиметровой отметке, в то время, как второй защитник оказался у него за спиной и справа. И то, насколько этот защитник углубился к угловому флажку, показало, на какой скорости шел на ворота Стрельцов. Хотя с трибуны – впечатление такое -  все так же месит трусцой.  Остальное, как говорили в ту пору спортивные комментаторы, оставалось  делом техники. Пробросив мяч еще на метр вперед, он, по ходу движения, совершенно неожиданно для всех ковырнул его с носка, будто продолжая ведение, на самом же деле получился такой удар – нелепый и корявый, но в противоход  вратарю, тот даже не сдвинулся в ту сторону, куда закатился мяч. Признаться, сам момент, когда мяч пересек линию ворот, я потерял, так  как не в меру ретивый болельщик  выбросил  сверху мне на голову полную коробку сахарной пудры. Потом  мы долго  смывали ее холодной  водой из арыка, которые в Ташкенте тогда текли прямо по улицам.  Стадион затаился, и пребывал в абсолютном молчании, так что фамилию автора гола те, кто интересовался, могли услышать дважды – первый раз - на узбекском языке.  Торпедовцы бросились  поздравлять, как водится, автора гола, но Стрельцов к этому отнесся весьма спокойно и даже скептически, казалось, казнил  себя, что вот столько пробежал, и теперь придется долго возвращаться  на свое «законное», под тень козырька. Играть, однако, оставалось минуты три, и, если  Ташкент забьет, назначили бы дополнительное время, так  как правила гостевого гола  еще не существовало. И стадион  взволнованно загудел — «Пахтакор» бросился в  отчаянную атаку. Вперед пошли все – и только один защитник –  лучший в команде, он и в сборную Союза привлекался,  остался караулить одиноко стоявшего  Стрельцова, не принимавшего участия в обороне своих ворот.  Он даже отвернулся от них  и стоял спиной к мячу, разминая поясницу! «Стрелец, пора на пенсию!» - крикнул кто-то, так что гулкое эхо донесло этот крик до нас, как минимум, дважды. Стрельцов поднял голову, как бы стараясь разглядеть кричавшего,    посеменил к центральному кругу. Ну да, последняя минута, по окончании игры – в центре все выстраиваются, марш, рукопожатия  и все такое. И  защитник «Пахтакора», немного поразмыслив,  двинулся за Стрельцовым. А к тому  и попал  мяч, который  на самый что ни на есть примитивнейший отбой, сыграл кто-то из москвичей. Находясь спиной к чужим воротам, чуть перейдя центральный круг,  Стрелец,  не останавливая, левой «шведкой» (по футбольному: внешней стороной стопы) подрезал его мимо защитника справа, сам же, резко рванувшись влево, настиг  мяч, обежав с другой стороны опекуна.  Выходя на ворота, он  крутанул головой влево-вправо – типа: а не поддерживает ли кто атаку, может, поделиться с кем голевой передачей?  Никто не поддерживал. Так же, как никто и не мешал. Отчаянно бросился вперед вратарь: а что ему-то оставалось? Хоть бы угол обстрела сократить. И в тот момент, когда он, решившись, кинулся на форварда – пан или пропал! – Стрельцов резко и сильно  пробил. Мяч, пройдя межу ногами вратаря,  затрепетал в сетке. Все разом встали и пошли на выход. Лица людей, ступавших по нашим ногам, выражали гримасу, знакомую по классическому ныне, а тогда только вышедшему на широкие экраны кинофильму: « За что ж она меня так?  Главное, ничего ведь не сделал, понимаешь!» Он бежал трусцой к центру поля, а у товарищей по команде не было сил приблизиться  и поздравить. Судья протяжно свистнул, подняв обе руки, возвещая об окончании матча, и поймал на себе укоризненный взгляд Стрельцова: «Ну вот, только разбегался немного, а ты уже свистишь!». «В ФУТБОЛЕ БЫВАЕТ ВСЯКОЕ…»В 1967 году опять сцепились  киевское «Динамо» и «Торпедо». Стрельцов пребывал в своей лучшей форме. Рядом с ним расцвели молодые Гершкович и Шалимов – им громкие авансы  выдавались, но как  же   сразу поблекла их игра, когда сошел Стрелец. Ключевой должна была стать игра в Киеве. Как обычно, на стадион пришло тысяч 80-90 народу. Правым защитником в «Динамо» тогда стал играть Федор Медвидь, обычно игравший в середине поля. Болельщики шутили:  «Федя Медвидь из берлоги выскочит, как загилить!»  Маслов, переведя его на правый край обороны, поручил, как сейчас бы сказали «всю бровку». И Федя, царство небесное, пахал ее от и до. Но навыков игры в обороне, конечно, не было. Выручало, что команды, приезжавшие в Киев, выстраивали глухую оборону, оставляя впереди одного-двух нападающих.  Стрельцов  сразу выбрал позицию на левом краю атаки,  «под Федором».  Получив мяч, не мудрствуя лукаво, он шел прямо на Медвидя, легко и непринужденно обыгрывая его за счет скоростной техники. Когда Федор  резко бросался вперед двумя ногами, Стрельцов притормаживал, когда Медвидь отступал назад, тот обходил его, смещаясь в центр, а Федя так и оставался на фланге, боясь  оставлять зону. Короче, это единоборство мы  проигрывали без надежд. И гол Стрельцов забил шедевральный: с угла штрафной, оставленный без присмотра, развернулся и с лету всадил левой ногой в правую «девятку».  Банников и глазом не моргнул. Где в этот момент находился Медвидь? Во втором тайме при равной и обоюдоострой игре Бышовец, бесспорный тогда лидер киевской атаки, красивым ударом головой сравнял счет. Но сердце не успокаивалось - как только мяч попадал к Стрельцову, тот, как танк, пер с ним прямо на Медвиидя, и наш защитник откровенно тушевался и не знал попросту, куда бежать.  В один из таких моментов Стрелец на высокой скорости проскочил защитника и помчал в своей манере на ворота. Справа бежали в контратаку Шалимов и Гершкович. После того, как Медвидь провалился, сзади оставался один защитник. Стрельцов, срезав угол в обычной манере, шел с мячом по направлению    вратарской, чуть притормозил, подождал, пока Банников и защитник сместятся к ближней штанге, резко замахнулся для удара. Защитник вытянулся в шпагате, пытаясь блокировать удар, на что, собственно, и рассчитывал  Стрельцов, Не глядя, на манер баскетбольного разыгрывающего, покатил легонько мяч на набегавшего Шалимова, который находился в двух-трех метрах перед пустыми воротами. Шалимов даже не ударил – выставил «щечку», и когда мяч ударился  об ногу,  развернулся и с поднятыми руками пошел к центру поля.  Мяч же, стукнувшись о боковую стойку, отскочил в направлении линии ворот, прямехенько в руки слегка опешившего Банникова.  Впрочем, не настолько, чтобы  сразу, что есть силы, выбить с руки  в поле, где в три передачи его доставили в штрафную, а Бышовец – опять же головой! – переправил его в сетку.  На следующий день статья в «Советском спорте» начиналась так: «В раздевалке плакал футболист. Это был центрфорвард московского «Торпедо» Геннадий Шалимов. К нему подошел Стрельцов, у него самого кошки скребли на душе, проворчал: «Ладно… Чего там, бывает». …Не то в 74, не то в 75 –м, играли дублеры, в Киеве на них традиционно ходили, стадион «Динамо» буквально ломился.  Обступали всю чугунную решетку по периметру в парке, сидели на деревьях. Забили как-то гол - сидевший на дереве не рассчитал – свалился вниз с победным диким воплем. На «дубль» приходили,  чтобы увидеть подающих надежды, кто через год-другой заблистает в «основе», и чтобы живьем лицезреть своих кумиров, которых  отпускали по такому поводу с «карантина» на базе, они тихонечко просачивались в сектор за воротами,  не привлекая  внимания. Настоящие болельщики знали и занимали в тех секторах места заранее, чтобы потом перед друзьями форсонуть: «Я Бышовца видел!» - «А я – Мунтяна!», « Я сидел почти рядом с Бибой!»  На «дубле» неожиданно появился Стрельцов. Вышел из раздевалки вместе с командой, футболисты пошли на разминку, а он уселся на скамейку, рядом с тренерами. Что тут поднялось вокруг –  конечно же, узнали, выкрики, остроты специфические, свист, улюлюканье.  «Стрельцова – на мыло!» - заорал  сидевший двумя рядами ниже солидный гражданин лет 50-и. «А еще в шляпе!» - ответил ему некто сверху. Все кругом засмеялись. Болельщики выражали таким способом  восторг и восхищение легендарным футболистом.  Мы, студенты, не пропускавшие ни одного матча, сразу бросились вперед, к самому полю. У маленького деревянного заборчика желающих увидеть Стрельцова живьем оказалось много. С торпедовской скамейки с опаской оглядывались: бить-то хоть не будут? Прямо перед собой, чуть наискосок,  отчетливо видел Стрельцова, он сидел в красной тенниске с воротником и тремя расстегнутыми пуговицами у горла, один или два раза, когда оборачивался, сверкала знаменитая залысина и золотая цепочка на шее – по тем временам нерпивычно. Усталые серые  глаза, сосредоточенный взгляд пожившего,  все понимающего человека. Особенно же запомнилось одно его ухо, то, что было ближе – большое, заросшее, с ярко выделявшимся шрамом. «Порванное ухо» - говорят борцы, у которых все уши так характерно выглядят.  Народ, между тем,  все прибывал,  напирали сзади жутко, пока барьерчик не выдержал и рухнул. Откуда ни возьмись,  подоспела всегда   уверенная в себе, но ужасно примитивная,  киевская милиция, стала разгонять толпу, и когда мы поднялись на свои места,  Стрельцова на скамейке не обнаружили: «В раздевалку ушел, от греха подальше, его подполковник проводил, как бы не вышло чего» - сказал кто-то. На второй тайм  перебрались за торпедовские ворота, чтобы лучше видеть   атаки «Динамо».  Здесь и обнаружили Стрельца в окружении «основных» торпедовцев. Они, стараясь не привлекать внимания, разместились на самых неудобных местах, внизу, откуда плохо видно поле,  аккуратно складывая в газетный кулек  шелуху из-под семечек. С противоположной стороны сидели динамовские звезды, переговаривались, также  щелкали семечками, но прямо на пол – хозяева поля!.   На следующий день мы  не увидели его в составе «Торпедо». Великий Стрельцов сходил, постепенно «завязывал» с футболом. Все же шесть лет лесоповала сказывались на здоровье. Да и с режимом он никогда не дружил. В 1967 -1968–м Якушин привлек его в сборную, и они втроем – Стрельцов, Численко и Бышовец, при поддержке Воронина и Сабо, привели  в трепет футбольную Европу. Но вскоре блестящее трио распалось. Тогдашний наставник сборной страны М. Якушин вспоминает: «После матча в Будапеште (проигранного 0:2 – прим. Авт.) я распрощался со Стрельцовым. Месяца за два до этого он как-то ко мне подошел в несколько свободной обстановке и то ли в шутку, то ли всерьез заявил: «Ты меня, Михаил Иосифович, уж лучше не бери в сборную, подведу я тебя…». Вот ведь тоже был игрок от Бога, и парень грамотный, начитанный, а за собой не следил, к режиму относился, спустя рукава». Досье: Стрельцов Эдуард Анатольевич.  Родился: 21.07.1937, Перово, Московская область. Скончался: 22.07.1990 в Москве.Рост: 182 см., вес: 80 кг.Образование: 7 классов школы, ВТУЗ ЗИЛ, 1963 – 1964 г.г. Смоленский Государственный Институт Физической Культуры, Московский областной филиал – 1969-1974 гг. Высшая школа тренеров – 1982 г. Центральный нападающий. Заслуженный мастер спорта (1957, 1967). Играл: юношеская и мужская команды завода «Фрезер» (Москва) – 1950 - 1951.г. юношеская команда «Торпедо» (Москва) – 1952 г. (с августа). первая мужская команда «Торпедо» и команда ОТК ЗИЛ – 1963 – 1964 г.г. «Торпедо» (Москва) – 1954 – 1958 (по май),1965 – 1970., за различные команды ветеранов – 1971 – 1990 гг. В чемпионатах СССР: 222 матча, 100 голов (за годы его выступлений «Торпедо» забило 490 голов). Чемпион СССР 1965 г., вице-чемпион СССР 1957 г., бронзовый призёр чемпионата СССР: 1968 г.,обладатель Кубка СССР 1968 г., финалист Кубка СССР:1966 г. В Еврокубках: 9 матчей, 3 гола. В списке «33 лучших»: №1 – 1956, 1957, 1965, 1968. № 2 – 1955, 1966, 1967. Лучший футболист страны: 1967, 1968 г.г. Лучший бомбардир чемпионата СССР 1955 г.: 15 голов. Рекордсмен за сезон: 1968 год – 21 гол Член символического клуба бомбардиров имени Г.И.Федотова: 143 гола. Входил в десятку лучших футболистов Европы: 1957 г. В сборной Москвы: 1954 – 1956 г.г.Победитель Спартакиады народов СССР 1956 г. В сборной СССР: 1955 – 1958, 1966 – 1968 г. г. 26 июня 1955 г. – дебют в Стокгольме против сборной Швеции – 6:0, забил 3 гола. За сборную Советского Союза -41 матч, 29 голов. Чемпион Олимпийских игр 1956 г.   С 21 июля по 26 октября 1957 года, в течении 97 дней (вошедших в историю как «100 дней Стрельцова») в 22 матчах забил 31 гол.   Тренерская карьера: тренер «Торпедо» (Москва) – 1974 г. (по июнь). Тренер школы «Торпедо» (Москва) – 1971 – 1990 г.г. (с перерывом). Кавалер ордена «Знак Почёта» - 1957 г. Кавалер ордена «Петра Великого» -  (посмертно), 2007 г
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Имя:
E-mail:
Текст:
Код: