Главная
Карта сайта
Написать письмо
Админ
 МОЙ БЛОГ
День смерти «Дорогого Леонида Ильича» (Продолжение) 2. О вреде хватательных инстинктов
2. О ВРЕДЕ ХВАТАТЕЛЬНЫХ ИНСТИНКТОВ.       
     Теперь немного о моем единственном подчиненном, с которым мы разогнали книжную очередь на Бульваре Шевченко. Валера Герасимчук слыл прожженным аппаратчиком. Потому-то и пересидел трех непосредственных начальников, не считая меня. Он прошел школу одного из центральных райкомов партии, работал инструктором, зав. отделом пропаганды. В горкоме постепенно «оседлал» самые вкусные куски – тот же книготорг, «Союзпечать» (на самые читабельные издания действовал так называемый лимит). Это не мешало нам в порядке исключения оформлять подписку на самые крутые журналы и приложения к ним, как-то «Искатель», «Бурда-мода», «Америка», «Футбол-хоккей» и др. Бешеной популярностью пользовалось приложение к журналу «Огонек» - собрания сочинений отечественной и зарубежной классики, за которыми «гонялись» книголюбы. Понятно, многие искали «выходы» на моего инструктора, желая ему всячески угодить, задобрить. 
     Когда я принял сектор, он готовился к получению новой квартиры, где собирался сразу же делать ремонт (тогда еще не говорили «евроремонт»). Потому кабинет, где кроме нас сидели еще два инструктора, напоминал строительную бытовку, где проходили бесконечные прорабские планерки. Оказывается, строители - страстные книголюбы. Иногда меня это раздражало. Прибегаешь, например, с совещания у секретаря или заведующего, заданий тьма-тьмущая, а Валеру не видно за широкими спинами посетителей. Как-то ему сказал об этом, поздним вечером, когда собирались домой. Он расстегнул пальто: - У тебя есть минут пять-десять? - Допустим. - Садись. Вот смотри: утро начинать надо с планирования рабочего дня. Так нас учат? Берешь чистый лист, проводишь вертикальную черту. В левую колонку заносишь все вопросы, которые тебе надо решить для себя, лично. Правую часть оставляешь для дел, которые по работе. При этом всегда помни: начинать нужно с левой колонки, иначе не сможешь нормально работать, свои вопросы, которые не решил, будут давить на мозги. Замечу, у Валеры очередь до правой колонки, если и доходила, то в конце дня. Примечательно, что многие проблемы, казавшиеся такими важными, или были уже решены, или отпали сами собой, так что и не стоило над ними голову ломать и переживать весь день.
     Валера слыл прожженным аппаратчиком и щедро делился опытом. Например, в области «спихотехники» - так в аппарате называлась наука и умение спихнуть свою работу на другого. - Ты – завсектором, говорил Валерий, – какой-никакой начальник, должен помнить, как Отче наш, любое задание ты должен «футболить», ничего не брать на себя, а если так случилось, что навесили, сразу думай, кому бы спихнуть. Получил документ – не торопись, закрой его в сейфе, или письмо какое важное – пусть отлежится там. Придет срок – глядишь, устарела бумага, или кто другой, кто в резолюции ниже тебя, по глупости взял твою работу на себя. А что, и такое бывает. На документах старайся не расписываться, не визируй их, почем зря: если что – всегда дурачком можно прикинуться.Сам-то Валера косил под дурачка настолько мастерски, что я диву давался. Считалось, что писать доклады, статьи для начальства, обобщать материалы к пленумам, он решительно не умел. «Нет таких навыков, как у тебя, ты же журналист, а я – чиновник аппарата, не обучен, что поделаешь…». Поэтому вся писанина в отделе, само собой, отошла ко мне. На работе не успеваешь, дел всяких по горло, посетителей тьма, начальство дергает – приходилось домой брать, ночами корпеть. И как же я удивился, когда в мое отсутствие поручили Валере подготовить какой-то важный материал для первого (!) секретаря, и он выполнил работу с блеском, начальство отметило. А всю жизнь слыл «неписучим».
     Сердиться на Валеру невозможно – при всем своем хитрованстве, он был по натуре очень добрым и отзывчивым человеком. Когда маленькой дочке приписали черную икру от малокровья – только, где ее взять не сказали – Валера, заметив мое состояние, сразу же «решил вопрос». На своем красном «жигуленке» (был человеком автомобильным) повез меня по разбитой снегом и обледенелой дороге, в какую-то тьму-таракань, на Борщаговскую базу. Мы долго рыскали по пустынным холоднющим ангарам, пока дебелая тетка в грязно-сером халате, какие бывают в реанимации, поверх фуфайки, прямо с бочки, обыкновенным половником, насыпала мне поллитровую банку черной икры. При этом сокрушалась, что нет трехлитровой емкости. Знала бы она, что жена давала мне майонезную: «Не смеши людей, кто тебе полкило отсыплет…». Однажды, 31 декабря, он, зная, что мы остались без елки (тогда и они были в дефиците), припер в четвертом часу дня через весь город огромную сосну на радость всей семье. Такое, ребята, не забывается.
     Учил он меня, как не высовываться лишний раз, не подставляться. Однако, и на старуху бывает проруха. «Подгорел» Валера на ровном месте, на мосту Патона, в три часа ночи, когда возвращался домой на своем «жигуленке». Откуда в такое время там взяться менту, скажите на милость? Да еще такому принципиальному. Он-то и унюхал запашок. И Валера - многоопытный, умевший со всеми договориться, осторожный и неоднократно вытягивавший друзей и знакомых из ментуры и вытрезвителей – спекся. На него прислали бумагу. И случилось это в разгар очередной противоалкогольной компании. И ведь не пьяница – за рулем всегда, «автомобильный человек», ну, выпил на дне рождения рюмку «польской выборовой». Из милиции обычно материалы попадали в парткомиссию, где у Валеры тоже все были прихвачены. Но что-то, видать, не сработало, «телега» попала к секретарю горкома партии, и тот дал команду выносить персональное дело на партсобрание первичной парторганизации. Парторг как раз пребывал в отпуске, а замещал его я – как самого молодого уполномочили собирать партвзносы. Так «телега» на Валеру оказалась у меня в сейфе. Несколько раз по вечерам, когда все расходились по домам, уединялись, готовя его вопрос. Однажды, когда я находился в кабинете секретаря по служебным делам, он неожиданно спросил: - Когда проведем собрание? С Герасимчуком надо что-то решать. Он думает: все вокруг дураки, никто не знает о его грязных делишках с книгами, подписками, полгорода у него кормится. Да за такие вещи не то, что увольнять надо – из партии исключать! И, полистав задумчиво календарь, сказал: - Готовьте на 10 ноября, на восемь тридцать утра, перед работой. Проект решения покажете. Учтите: самые строгие меры, увольнение плюс строгач с занесением по партийной линии! Единственное, на чем я мог настоять, чтобы персональное дело Герасимчука рассмотреть третьим вопросом, так как первые два – о задачах в свете решений пленума и отчет международного отдела планировались раньше. Секретарь недовольно поморщился, но возражать не стал.
     Здесь надо сказать несколько слов о секретаре. Человек он был незаурядный для партийного работника – большой театрал и книгочей, к тому же высокий красивый мужик, по которому «сохли» горкомовские женщины. Думаю, не только горкомовские. А вот агитацию и пропаганду он на дух не переносил, считая всю эту, как он говорил «мудистику политпросвета» «чушью собачьей». В чем-то, конечно, он был прав, но не пристало, думаю я и сейчас, так явно демонстрировать, особенно перед людьми, которые непосредственно этим занимаются, и, главное, работают на твой авторитет. На Валеру, как позже выяснилось, он взъелся из-за одной своей пассии. Тот, обычно никогда и никому не отказывающий и снабжающий весь горком книгами, в очередной запарке, не совсем вежливо отмахнулся от этой дамы бальзаковского возраста. На беду, эта дама имела, как тогда говорили, прямой выход на секретаря, и представила все в жутком для Валерия свете. Впервые мы наблюдали нашего начальника в гневе – он был страшен. Удивило и то, что, оказывается, секретарь-то, которого мы считали между собой едва ли не блаженным, далеким от горкомовских проблем, буквально в двух словах выразил сущность того, чем на самом деле занимался инструктор горкома Герасимчук. А мы-то между собой думали, что никто ничего не знает и не догадывается… Вспомнились слова секретарши Азочки, которые я в свое время пропустил мимо ушей: «Здесь все построено на информации, все про всех знают и каждый виден насквозь!». Ошеломила и последняя реплика секретаря: - Ищите человека на его место. Есть кто на примете? Нет – подбирайте в темпе вальса. Только чтобы без таких вот хватательных инстинктов!
     Признаться, я и не думал, что все так далеко зашло. (Продолжение следует, читайте через три дня)
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Имя:
E-mail:
Текст:
Код: