Главная
Карта сайта
Написать письмо
Админ
 МОЙ БЛОГ
5.Лобановский: за и против
. ЛОБАНОВСКИЙ: ЗА И ПРОТИВ

-– Что ж, давайте объяснимся…
– Тех, кто демонстрирует непреклонность характера, имея неограниченную поддержку сильных мира сего, являясь их любимчиками и фаворитами, я к волевым натурам не отношу. Тем более, что жизнь показывает: как только они лишаются влиятельных покровителей, так сразу же и сникают, теряют лицо. Ну, ответьте, зачем Лобановский отправился в Объединенные Арабские Эмираты? Что у него – дел уже здесь не осталось? Все тут в порядке, все вопросы киевского «Динамо» разрешены? Или же придуманный им Союз футбольных лиг твердо вступил на путь процветания? Наконец, может быть, он обеднел, поиздержался материально и вынужден был срочно поехать на заработки?
– М-да, какая-то логика, возможно, и есть...
– Логика простая: сместили Щербицкого, потрепали, как водится в таких случаях, его окружение – и Лобановский лишился поддержки своего могущественного сюзерена и его присных, остался наедине с критиковавшей его центральной прессой. Ведь прежде ему было наплевать на нее, как говорится, с высокой колокольни. А киевские футбольные журналисты, среди которых немало людей знающих, вынуждены были воспевать наряд голого короля. После смещения Щербицкого Лобановскому уже надо было отвечать (и не свысока, как, раньше, а по существу) на многочисленные конкретные вопросы киевских болельщиков, тоже хорошо знающих футбол. Тем более, что зрителей, как известно, в дни календарных матчей собиралось на Республиканском стадионе все меньше и меньше. Шли слухи также о том, что какой-то афронт тренеру назревал и в самой безгласной дотоле команде.
– Хочу сказать несколько слов о коллегах – киевских журналистах. Многие из них, будучи лишенными возможности делиться в печати своими соображениями о киевском «Динамо» и его главном тренере, все же брали своеобразный реванш на тех редких встречах с Лобановским, которые устраивались, кстати, лишь по его, а не по нашему желанно. Но там Лобановскому, задавали и малоприятные для него вопросы. Почему, скажем, так невыразительна порой игра киевлян?
– И что же он отвечал?
– А ничего. Все время внушал нам, что главное в футболе – очки, а зрелищным или незрелищным путем они добыты – значения не имеет. Повторял от раза к разу, что футбол – это вам, дескать, не шоу, а место в таблице и т. д. и т. п. Порой, знаете, нам даже не верилось, что это твердит такой яркий, интересный и необыкновенно зрелищный в прошлом игрок!
– Да, он был гордостью своего первого тренера Михаила Корсунского, из футбольной школы которого вышло, как известно, множество первоклассных игроков. Но Лобановского он ставил выше всех, говорил, что у этого долговязого рыжего паренька бесценный талант.
– Может быть, расскажете вкратце о Корсунском? Ведь он уже забыт, хотя умер сравнительно недавно.
– Когда создадут музей украинского футбола, в нем, наверняка, будет стенд, на котором разместятся вокруг большого портрета Корсунского фотографии его учеников, ставших знаменитостями. А если появятся у нас, наконец, по-настоящему пытливые исследователи проблем эффективной подготовки юных дарований, они посвятят, возможно, опыту Корсунского специальные труды.
– Но хотя бы в общем и целом этот опыт можно показать?
– Абрис педагогики Корсунского заключался в следующем. После того, как дети проходили первичный курс обучения работе с мячом и довольно основательную физподготовку, Корсунский формировал из них несколько команд, причем. в каждой ребята подбирались как бы сами собой, по своей воле. А между тем Корсунский терпеливо опрашивал всех примерно по такому принципу: «Коля, – выяснял он у мальчика, которого намечал, допустим, в центральные защитники, – а кого бы ты хотел иметь ближайшим партнером справа? Васю, говоришь? Хорошо. А если не Васю? Игоря? Ладно. А слева? Сережу? А если не Сережу?». И т. д. и т. п. Все эти сведения Корсунский заносил в какой-то гроссбух, а затем долго над ним колдовал. В результате, в команде каждый находил на ближайших с ним позициях именно тех, с кем играть ему было приятно и удобно. А играли они самозабвенно! Он им не мешал. «Благодаря этому, – рассказывал Корсунский, – они раскрываются до конца, выявляют свои самые сильные стороны». Любопытно, что опросы, с помощью которых Корсунский регулировал составы команд, он практиковал во всех возрастных группах:
– Но ведь подобные методы «подбора и расстановки кадров» пропагандирует, если не ошибаюсь, наука, именуемая социометрией. Так что Корсунский, выходит, был социометристом?
– Он этого слова и не слышал! Тем паче, что в нашей стране названная вами наука и поныне не прижилась, а уж в былые времена власти привечали ее примерно так же, как кибернетику да генетику...
– Однако же вернемся к Лобановскому. По каким параметрам, интересно, Корсунский его выделял?
– Он говорил: «У этого мальчика есть буквально все, чтобы стать выдающимся центрфорвардом, – быстрый ум, редкий глазомер, поразительная для его высокого роста ловкость и координированность движений, мощный накатистый бег, отличная прыгучесть, комбинационный дар, трудолюбие, смелость, точность ударов и передач, филигранная техника и тонкий дриблинг. Уложить его на газон можно только ударами по ногам сзади». Эти слова Корсунского я привожу по памяти, но они записаны в одном из моих тогдашних блокнотов.
– Я хорошо помню, как Лобановского пригласили в юношескую сборную СССР, как он творил там чудеса!
– Верно, творил. И все же характера ему недоставало... Это требует пояснения. Дело в том, что Лобановский, несмотря на свою молодость, не мог не понимать: его коронное место то, на котором он может добиться наибольшего успеха,– в центре линии нападения (в ту пору у нас играли еще по системе дубль-ве). И вот, когда он стал центрфорвардом киевского «Динамо», когда его пригласили в этом же качестве в сборную страны, то есть, когда Лобановский обратил на себя внимание публики, специалистов, прессы, он неожиданно согласился перейти на левый край. Для Корсунского, с которым мы были дружны, да и для меня тоже, это было, как обвал в горах!
– Аркадий Романович, должен признаться, что, готовясь к этому интервью, я прочитал довольно много ваших материалов, даже тридцатилетней и большей давности. Будучи и сам уже газетчиком не юным, я, конечно, всего мною написанного не помню. А вот вы свою статью шестидесятого года – «Виолончель или скрипка?» – помните?
– Помню, что писал ее в невероятной спешке для одного из первых номеров еженедельника «Футбол» (предшественника «Футбола–Хоккея», а ныне – снова «Футбола»). А торопился потому, что надеялся воспрепятствовать окончательному переводу «первой скрипки» киевского «Динамо» в «виолончелисты».
– То есть, переводу Лобановского с центра на край, в результате которого, по вашему мнению, потеряли бы многое не только он сам и киевское «Динамо», но и советский футбол в целом? Ведь стопроцентный талант центрфорварда – явление необычайно редкое...
– Разумеется.
– И ваша тревога была не напрасной – в конечном счете вы оказались правы, ибо, когда Лобановского лет примерно через пять возвратили в центрфорварды, правда, не в Киеве, а в Одессе и Донецке, он играл в «Черноморце» и «Шахтере» интересно, полезно и даже очень заметно, однако в сборную СССР его уже не приглашали. Да и как левый крайний он карьеры по большому счету не сделал. Во всяком случае, и в этом амплуа тренеры национальной сборной его не замечали... А что же сам Лобановский, он-то как на вашу статью в «Футболе» реагировал?
– Лобановский был со мной полностью согласен, но... лишь в разговорах наедине. Перечить же тогдашнему тренеру Соловьеву не осмеливался. Кстати сказать, я бы не хотел преувеличивать в данном случае своей компетенции – буквально все крупные футбольные авторитеты придерживались той же точки зрения.
– Но Соловьев-то почему принял такое решение?
– О, это целая история! Во-первых, в киевском «Динамо» просто не было тогда на левом краю «узкого специалиста», и Соловьев понимал, что Лобановский на этой позиции сыграет лучше других. Во-вторых, и это более существенно, в футбольных командах обычно не без интриг. В киевском «Динамо» имелся уже сильный центрфорвард – двадцатипятилетний Виктор Каневский (тоже ученик Корсунского). Спаренный же центр нападения Каневский – Лобановский был вдвойне опасен для любой обороны. Но Каневского тревожила мысль о том, что двадцатидвухлетний и, прямо скажем, более одаренный Лобановский перетянет одеяло на себя. И когда на левом краю нападения открылась вакансия, Каневский – на правах премьера – попросил Соловьева, чтобы туда был переведен именно Лобановский. Намекая, что в противном случае, уйдет из команды…
– И Соловьев во избежание конфликта пожертвовал Лобановским?
– Выходит, так.
– Но что же в этой ситуации мог предпринять сам Лобановский?
– Вот тут-то он и проявил слабость характера. Ведь его не менее охотно, чем Каневского, поставили бы в центр нападения тренеры большинства именитых клубов.
– Вы полагаете, значит, что киевское «Динамо» Лобановский должен был тогда покинуть?
– Я считал, что, по крайней мере, ему надлежало предъявить Соловьеву встречный ультиматум, твердо дав понять, что не только Каневский, а и он может уйти из «Динамо» не в худший клуб. И уже со своей стороны, дабы придать Лобановскому большую уверенность в себе, я устроил ему в 1960 году встречу с Бесковым, только что принявшим команду ЦСКА. Происходил этот разговор Бескова с Лобановским в моем присутствии... Между прочим, как-то «двумя годами позже Соловьев неожиданно перевел Лобановского в центр нападения, объединив в связке с Каневским. Игра была против ереванского «Спартака» (нынешнего «Арарата»), и о ней много писали. Киевляне разгромили соперников, забив восемь мячей! Тандем Лобановский – Каневский взаимодействовал «с листа», импровизируя, но, тем не менее, чрезвычайно эффективно. Скажу вам, что более красивой игры киевского «Динамо» я дотоле не видел, хотя следил за командой со дня ее основания... И вот ведь что интересно: уже в следующем матче Лобановский вновь оказался на левом краю. В чем был смысл его одноразового перевода в центр, составляло какую-то тренерскую тайну. То ли Соловьев решил «повоспитывать» Каневского, показав ему, какой заменой он располагает, то ли не терпелось испытать на левом краю приглашенного из Львова молодого и весьма одаренного специалиста на этой позиции Басалика. А возможно, имел место и какой-то иной тренерский замысел. Однако же в следующем матче Лобановский снова безропотно возвратился на край... Словом, я убежден: если бы Лобановский, проявив характер, закрепил тогда за собой место центрального нападающего в Киеве либо уехал в Москву, его имя вошло бы в тот короткий и славный список выдающихся советских центрфорвардов, в котором значатся имена Федотова, Боброва, Стрельцова...
– Но он прославился своим «сухим листом» – «фирменным» угловым!
– Да уж, таких корнеров никто больше не подавал! Лобановский, правда, с присущей ему в этом отношении скромностью, уверяет время от времени своих интервьюеров, будто не хуже, чем он, подавали угловые в киевском «Динамо» Грамматикопуло, Литовченко и Рац. Но это не так. Ведя однажды телерепортаж из Киева, я сказал, что корнер Лобановского – это тридцать процентов гола. И надо же – он подал третий в этом матче угловой, а Базилевич, вынырнув из гущи игроков у дальней штанги, забил головой свой дежурный гол! В чем особенность корнера Лобановского? В очень сильном ударе по мячу, который достигался в результате высочайшей скорости разбега под точно рассчитанным острым углом. А развить такую скорость позволяла, в свою очередь, необычная длина» разбега. Ведь на наших стадионах поля окаймлены беговыми дорожками, и подающему угловой есть где разбежаться. На западных же и южноамериканских чисто футбольных стадионах (которых у нас пока нет) длинный разбег невозможен, и по этой причине Лобановский свой в полном смысле слова цирковой трюк показывать там не мог: ведь с короткого разбега мощный резаный удар по мячу не получается, а следовательно, и обороты мяча уже не те, и неожиданность его отвесного падения в заранее известной партнерам «мертвой точке» совсем не та. Но на отечественных стадионах корнеры Лобановского воспринимались с упоением, как маленькие футбольные спектакли. 
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Имя:
E-mail:
Текст:
Код: